После жалобы в Генпрокуратуру в Челябинской области возобновили дело о гибели ребёнка, «набитого тряпками»

Ранее, 22 сентября 2026 года, следствие закрыло сразу три связанных эпизода: причинение смерти по неосторожности, халатность при патологоанатомическом исследовании и подделку подписи матери в официальных документах. Сразу после этого Дмитрий и Елена Ершовы вместе с юристом Людмилой Лузановой вылетели в Москву, чтобы обратиться в Центральный аппарат Следственного комитета, генеральную прокуратуру, к уполномоченному по правам человека в России и приёмную президента РФ.

И вот теперь Ершовы получили постановление за подписью руководителя Следственного управления СК России по Челябинской области Андрея Щукина о возобновлении уголовного дела. К слову, выяснить обстоятельства смерти своего сына Владислава, который прожил 14 дней, отец с матерью пытаются уже четыре года.

— Решение о прекращении уголовного дела вынесено преждевременно и подлежит отмене, — говорится в постановлении.

— Мы уже почти четыре года боремся за установление обстоятельств смерти нашего ребёнка, за это время научились отличать процессуальное решение от результата. И слово «преждевременно» в этом постановлении добавило нам эмоций, — поделился Дмитрий Ершов. — Между тем, статья 214 УПК РФ предусматривает отмену незаконного или необоснованного постановления. Формулировка «преждевременно» не раскрывает главного: какие нарушения допущены, какие выводы не подтверждены и что конкретно предстоит исправить. В постановлении названо лишь одно конкретное направление дальнейшей работы: решить вопрос о повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизе. Но кто подделал подписи матери в медицинских документах? Почему не собраны достаточные образцы для установления исполнителя? На каком основании внутренние органы ребёнка не были возвращены в тело, кто отвечал за их хранение и дальнейшую судьбу?

Дмитрий Ершов подчеркнул, что медицинская экспертиза не заменяет расследования подделки документов и проверки законности обращения с органами ребёнка.

— Однако конкретных указаний по этим эпизодам в постановлении нет, — отметил он. — Мало того, в постановлении прописано, что никаких других следственных действий, кроме «повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы», проводиться не будет. Причём сама экспертиза этим постановлением ещё не назначена: поручено только решить вопрос о её проведении. А расследование вновь доверено тому же следователю, который недавно счёл его завершённым.

Юрист уверена, что отмена прекращения стала важным результатом настойчивости семьи.

— Теперь необходим контроль за тем, что последует дальше: будут ли исполнены ходатайства, собраны недостающие доказательства и расследованы все эпизоды, — отметила Людмила Лузанова. — Право потерпевших на доступ к правосудию не исчерпывается возобновлением дела. Семья добилась, чтобы её услышали. Теперь она ждёт, чтобы начали отвечать на её вопросы.

Стоит добавить, что расследование этого уголовного дела поставили на особый контроль в Генеральной прокуратуре РФ.

Об истории семейной трагедии

Сын Елены и Дмитрия Ершовых родился 29 сентября 2022 года. Беременность протекала без осложнений, а все скрининги показывали, что малыш абсолютно здоров. Однако уже через несколько часов после родов врачи сообщили родителям, что у ребёнка тяжёлый порок сердца и синдром Дауна. При этом никаких документов, подтверждающих диагноз, семье так и не предъявили. Позже мальчика без ведома родителей перевели в другую больницу. Оттуда пришла информация, что у него произошёл разрыв лёгких. Супруги уверены: младенца подключили к аппарату ИВЛ неправильно, что и стало причиной трагедии. Спустя 14 дней мальчик умер.

В заключении о смерти указано, что причиной стали врождённый порок сердца, отёк головного мозга, бронхопневмония, общий атриовентрикулярный канал. После похорон семья решилась на эксгумацию, чтобы установить точную причину смерти. Однако в теле ребёнка не оказалось органов, оно, по словам отца, было «набито тряпками».

По факту смерти мальчика было возбуждено два уголовных дела — по части 1 статьи 293 УК РФ (халатность) и по части 2 статьи 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности). Уголовное дело о халатности было возбуждено из-за отсутствия внутренних органов в теле ребёнка. У следствия были основания полагать, что они отсутствовали в результате халатности должностных лиц ГБУЗ «ЧОПАБ» (Челябинское областное патологоанатомическое бюро). Впрочем, обвинение в рамках этого уголовного дела никому не было предъявлено. А в августе 2026 года к уголовному делу о причинении смерти по неосторожности было присоединено уголовное дело по пункту «в» части 4 статьи 327 УК РФ по факту подделки подписи Елены Ершовой с целью сокрытия другого преступления.

В ноябре 2025 года следственный комитет в четвёртый раз отменил постановление о прекращении уголовного дела о халатности по факту смерти мальчика. В последующем данное уголовное дело было соединено с основным уголовным делом. В феврале текущего года семья Ершовых пожаловалась на разглашение данных предварительного следствия и попросила провести проверку из-за этого, но им отказали. Чуть позже, тоже в феврале, Ершовы обратились к главе СКР Александру Бастрыкину с заявлением о том, что местный следователь СК препятствует расследованию дела и злоупотребляет полномочиями. Они попросили руководителя ведомства разобраться также с тем, что сообщение о преступлении не было зарегистрировано должным образом.

В начале марта 2026 года родители выиграли в суде одно из дел — Центральный районный суд признал незаконным бездействие должностного лица областного следственного управления СКР. А спустя месяц, то есть, через 3,5 года после трагедии, новый глава СК Челябинской области передал в другой отдел дело о ребёнке, «набитом тряпками».

Спустя почти четыре года после случившейся в больнице трагедии, Ершовы обратились в суд с иском о компенсации морального вреда, запросив 14,5 миллиона рублей. В середине июля Центральный районный суд Челябинска начал рассмотрение этого иска.

А в сентябре в силу вступило решение Центрального районного суда, вынесенное ещё в середине апреля. В нём Ершовы просили суд взыскать со Следственного комитета РФ за счёт средств казны компенсацию морального вреда в размере 300 тысяч рублей за нарушение прав при расследовании уголовного дела. Правда, сумма оказалась иной.

Фото: предоставлены Дмитрием Ершовым