Челябинский суд начал рассмотрение иска на 14,5 млн после гибели ребёнка, «набитого тряпками»

Иск (копия есть в распоряжении редакции сайта «Пчела. Новости Челябинска») подан к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинское областное патологоанатомическое бюро». Субсидиарным ответчиком указано Министерство здравоохранения Челябинской области. Истцами выступают отец и мама погибшего малыша Дмитрий и Елена Ершовы, его сестра Анастасия, а также бабушки и дедушка ребёнка Сергей и Алевтина Ершовы и Мария Сапронова.

В чём суть иска

После гибели новорождённого в больнице в сентябре 2022 года Челябинское областное патологоанатомическое бюро провело патолого-анатомическое исследование его тела. В мае 2024 была проведена эксгумация тела. При проведении судебно-медицинской экспертизы выяснилось, что внутренние органы трупа отсутствуют. Это не позволило назначить дополнительное гистологическое исследование тканей внутренних органов и выяснить диагнозы и причины смерти малыша.

«Согласно части 1 статьи 67 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» патолого-анатомические вскрытия проводятся врачами соответствующей специальности в целях получения данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания, а порядок их проведения определяется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Следовательно, любое вмешательство в тело умершего в рамках патолого-анатомического вскрытия допустимо лишь постольку, поскольку оно служит этим законным целям — установлению причины смерти и диагнозу. В настоящем деле, напротив, отсутствие внутренних органов сделало невозможным дополнительное гистологическое исследование, необходимое для проверки диагноза и установления объективной причины смерти ребёнка. Это означает, что результат обращения с телом умершего не только не обеспечил достижение законной цели вскрытия, но фактически воспрепятствовал ей», — говорится в иске.

— Пункт 1 статьи 5 Федерального закона от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» закрепляет право лица на волеизъявление о достойном отношении к его телу после смерти, а пункт 3 этой статьи — право близких родственников, при отсутствии волеизъявления умершего, разрешать соответствующие действия, — говорится в иске. — Статья 7 того же закона гарантирует каждому человеку после смерти погребение с учётом его волеизъявления. Эти нормы охраняют не только сам факт захоронения, но и уважительное, законное обращение с телом (останками) умершего. Произвольная утрата, уничтожение или бесцельная утилизация внутренних органов умершего ребёнка несовместимы с такими гарантиями.

«Даже если подзаконный порядок патолого-анатомических вскрытий не содержит прямой фразы о буквальном „возвращении всех органов в тело“, это само по себе не означает, что органы могли быть бездокументарно удалены, утрачены и фактически лишены какого-либо законного назначения. […] Правовая противоправность в данном деле состоит не только в отсутствии органов как таковом, но в том, что их отсутствие сделало невозможным проверку диагнозов и лишило семью возможности достойного погребения ребёнка в том виде, в котором его останки должны были сохраняться после законных медицинских процедур», — говорится в иске.

В семье Ершовых указали, что причинённые им нравственные страдания «носят исключительный, особо тяжкий, глубокий и длящийся характер». Сначала тяжелейшая психологическая травма была вызвана самой смертью новорождённого. Однако последующие обстоятельства, связанные с эксгумацией тела, повторным вскрытием и установлением факта отсутствия внутренних органов, многократно усилили уже перенесённые страдания и придали им качественно иной, более тяжёлый и продолжительный характер.

— Осознание того, что тело их ребёнка после смерти подверглось обращению, в результате которого внутренние органы были изъяты и утрачены, вызывает у истцов устойчивое чувство ужаса, беспомощности, глубокого нравственного потрясения, отчаяния и непрекращающейся внутренней боли, — говорится в иске.

Все произошедшие события оказали влияние не только на эмоциональное состояние семьи, но и на их дальнейшую жизненную перспективу. Родители не могут морально решиться на рождение второго ребёнка. Стресс оказал влияние и на здоровье всех членов семьи, о чём подробно рассказывается в иске.

В иске также поясняется, что «при определении размера компенсации истцы учитывают смерть новорождённого ребёнка, последующую эксгумацию тела, обнаружение отсутствия внутренних органов, невозможность проведения дополнительного гистологического исследования и проверки диагнозов, установленный материалами уголовного дела факт существенного нарушения прав потерпевшего, религиозные убеждения истцов, факт крещения ребёнка в стационаре и его исключительное духовное значение для родителей, длительное и не прекращающееся по настоящее время осознание того, что ребёнок захоронен без внутренних органов, разрушение внутренней нравственной и духовной картины достойного прощания с ребёнком, подтверждённое медицинскими документами ухудшение состояния здоровья нескольких истцов, а также степень эмоциональной близости каждого из истцов».

— Истцы осознают, что денежная компенсация не способна устранить причинённые им страдания и не может восполнить утрату ребёнка, — говорится в иске. — Вместе с тем заявленный размер компенсации направлен на признание судом исключительной тяжести допущенного нарушения, выразившегося в обращении с телом умершего новорождённого ребёнка, и должен выполнять не только компенсационную, но и превентивную функцию, исключающую возможность повторения подобных действий в будущем.

Об истории семейной трагедии

Сын Елены и Дмитрия Ершовых родился 29 сентября 2022 года. Беременность протекала без осложнений, а все скрининги показывали, что малыш абсолютно здоров. Однако уже через несколько часов после родов врачи сообщили родителям, что у ребёнка тяжёлый порок сердца и синдром Дауна. При этом никаких документов, подтверждающих диагноз, семье так и не предъявили. Позже мальчика без ведома родителей перевели в другую больницу. Там сообщили, что у него произошёл разрыв лёгких. Супруги уверены: младенца подключили к аппарату ИВЛ неправильно, что и стало причиной трагедии. Спустя 14 дней мальчик умер.

В заключении о смерти указано, что причиной стали врождённый порок сердца, отёк головного мозга, бронхопневмония, общий атриовентрикулярный канал. После похорон семья решилась на эксгумацию, чтобы установить точную причину смерти. Однако в теле ребёнка не оказалось органов, оно, по словам отца, было «набито тряпками».

По факту смерти мальчика было возбуждено два уголовных дела — по части 1 статьи 293 УК РФ (халатность) и по части 2 статьи 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности). Уголовное дело о халатности было возбуждено из-за отсутствия внутренних органов в теле ребёнка. У следствия были основания полагать, что они отсутствовали в результате халатности должностных лиц ГБУЗ «ЧОПАБ» (Челябинское областное патологоанатомическое бюро). Впрочем, обвинение в рамках этого уголовного дела никому не было предъявлено.

В ноябре 2025 года следственный комитет в четвёртый раз отменил постановление о прекращении уголовного дела о халатности по факту смерти мальчика. В феврале текущего года семья Ершовых пожаловалась на разглашение данных предварительного следствия и попросила провести проверку из-за этого, но им отказали. Чуть позже, тоже в феврале, Ершовы обратились к главе СКР Александру Бастрыкину с заявлением о том, что местный следователь СК препятствует расследованию дела и злоупотребляет полномочиями. Они попросили руководителя ведомства разобраться также с тем, что сообщение о преступлении не было зарегистрировано должным образом.

В начале марта 2026 года родители выиграли в суде одно из дел — Центральный районный суд признал незаконным бездействие должностного лица областного следственного управления СКР. А спустя месяц, то есть, через 3,5 года после трагедии, новый глава СК Челябинской области передал в другой отдел дело о ребёнке, «набитом тряпками».