Завод за колючей проволокой: корреспонденты «Пчелы» побывали на производстве в колонии №2

«Двойка» на ЧМЗ — это колония строгого режима. Здесь отбывают наказание около тысячи мужчин, и у всех непростое прошлое: это рецидивисты — убийцы, грабители, наркоторговцы… Чтобы попасть сюда, даже аккредитованному журналисту приходится пройти серьезный досмотр. В «карман» между волей и неволей запускают за раз максимум по трое; мобильные телефоны пришлось сдать — взамен выдали бирки; у обеих дверей бдит охрана. Впрочем, когда мы все-таки входим на территорию колонии, солнце все так же припекает, а птицы поют. Праздношатающихся заключенных не видно, и так и должно быть — все заняты делом.

Экскурсию нам проводит заместитель начальника колонии, начальник центра трудовой адаптации Александр Кудимов. И первая примечательная точка — выставка готовой продукции. Обычно ее посетители — потенциальные заказчики. Прямо под открытым небом — образчики того, что делают в колонии. Есть тут предметы исключительно утилитарные — модели литейной, сварной продукции — все это для своих нужд закупают предприятия. 

А вот чугунные ограждения и лавочки мгновенно вызывают радость узнавания:

— Челябинская мэрия делает нам заказы годами, — рассказывает Александр Кудимов. — Вот это ограждение установлено на Алом поле. Наши лавочки стоят во многих парках, а в горсаду имени Пушкина почти все изготовлены в наших цехах.

Есть и красивые штучные работы — и они тоже находят своего покупателя. Никаких ограничений в плане того, кто может вести деловые отношения с колонией, нет: и муниципалитет, и юрлицо, и простой садовод, которому приглянулся необычный мангал. Нам вручают на память большие иллюстрированные каталоги — впрочем, точно такой же можно рассмотреть на сайте местного ГУФСИН.

Всего на производстве в колонии сейчас заняты порядка 270 человек из тысячи, но это потому, что основные заказы будут позже, когда состоятся государственные и муниципальные торги. К концу года в цехах работают до 400 заключенных.

Мы идем в прессово-заготовительный цех, по пути видим плакаты с автозапчастями, грузовиками.

— Делали заказы для железнодорожников, для «АвтоВАЗа». Можем выпускать три вида автомобилей — КамАЗы на базе трех осей, двухосные самосвалы, а также автоприцепы. Прямо сейчас не делаем, потому что пока нет заказов, но готовы, — рассказывает наш сопровождающий.

За порогом цеха грань между волей и зоной почти стирается — если бы не бирки на груди рабочих с именем, фамилией, отрядом и статьей, можно подумать, что это обычный завод. В остальном — те же самые станки, грохот гильотины, гудение машин, лязганье металла, которые знакомы каждому, кто хоть раз был на металлургическом производстве.

— Последнее наше приобретение — плазменная резка, которой под силу прорезать даже самые толстые листы металла. Есть станки ЧПУ, гильотина, 500-тонный пресс, — комментирует Александр Кудимов. — Сейчас выполняем заказ для МЧС России по ремонту пожарных автомобилей: меняем старые бочки на новые. Также мы — единственные в системе ФСИН, кто производит банно-прачечное оборудование. Это большие автоматические стиральные машины с полным циклом, они расходятся по исправительным учреждениям всей страны.

Проходим в литейный цех — как раз к разливке металла по опокам. Здесь довольно атмосферно: вокруг — груды готовых черных цепей, которые рабочие оттаскивают с характерным звоном, в глубине цеха — печь, в которой пламя такое яркое, что больно глазам, и все вместе — будто мрачное фэнтези.

Очевидно, что работа и опасная, и сложная, однако «вакансии» тут не висят: за рабочие места идет конкуренция, а причина простая — хорошая зарплата. Сейчас по факту — порядка 18 тысяч, но если есть крупный заказ, то может доходить до 35–40 тысяч. Потратить деньги заключенный может в местном магазине, перевести жене или матери, погасить долги.

— Мало кто раньше работал в литейке, поэтому все месяц или два проходят обучение, и только потом встают на рабочие места, — рассказывает бригадир. — Можем лить все: есть своя модельная, где готовим модели из пенопласта.

Посмотрев на зрелищный процесс литья, отправляемся в цех деревообработки. Здесь визжат пилы, а воздух напоен запахом древесины. К продаже готовится большая партия поддонов.

Продолжается экскурсия в швейном цеху.

— Сейчас здесь работают 25 человек. Кто-то уже умел шить, кто-то прошел у нас трехмесячную подготовку, — объясняет бригадир, заключенный Андрей Петунин. — Шьем костюмы, униформу в широком ассортименте — и утепленные вещи, и полукомбинезоны, и летнюю одежду. Вещи закупают предприятия и производства в области. За хорошую работу самые усердные поощряются свиданиями, передачами и возможностью условно-досрочного освобождения.

— Шью костюм сварочный от начала до конца, — рассказывает Дамир, который отбывает наказание за грабеж. — Учился шить здесь, сложности были разве что с прямой строчкой, но со временем научился.

Дамир работает старательно — рассчитывает на УДО. Дома его ждут жена и дети.

— Нет, на воле на швейном производстве работать не буду, я столяр. А шить жену научу, — улыбается Дамир.

Последнее производство, которое мы осматриваем, самое приятное: пекарня, которая работает на нужды самой колонии. Здесь встречают хлебом-солью, точнее, булочками, пирожками и сливочным маслом, которое тоже самостоятельно производят из деревенского молока. Все свежее, очень вкусно! «А потому что по ГОСТу», — комментируют наши сопровождающие.

Возвращаемся на волю через бронированный «аквариум», где нам обратно обменивают бирки на телефоны. Пока через пост проходят остальные, замечаем, что сложно провести без мобильника три часа — это настоящая зависимость. И да, это не конец экскурсии, впереди последний пункт назначения — магазин, где торгуют в числе прочего и местной продукцией. 

Обычные продукты здесь соседствуют с сувенирными ножами и саблями, шампурами и шкатулками, на отдельной витрине — образчики того, что мы уже видели на выставке внутри. Здесь же закупаются родные заключенных, чтобы собрать передачи, и если честно — хмурые, напряженные лица жен и матерей — первое по-настоящему тягостное впечатление за день. 

Да, за решетку лучше не попадать, но если это случилось — действительно, стоит получить профессию и набраться опыта. Это и день выхода на свободу приблизит, и поможет с адаптацией на воле — профессионалы нужны всем.