В Челябинской области родители ребёнка, «набитого тряпками», заявили о прекращении уголовного дела

Малыш Владислав погиб в больнице в сентябре 2022 года, и с тех пор его родители Дмитрий и Елена Ершовы пытаются выяснить: что на самом деле произошло с их новорождённым сыном и можно ли было предотвратить его смерть?

— И сейчас, когда я позвонил в управление Следственного комитета по Челябинской области, мне озвучили, что руководством СК решено не продлевать уголовное дело, — рассказал Дмитрий Ершов. — Буквально через месяц это приведёт к закрытию уголовного дела. И это тогда, когда в нём остаются не просто отдельные пробелы, а целый комплекс неразрешённых медицинских и процессуальных противоречий.

Уголовное дело по факту смерти ребёнка расследуется в Челябинской области с декабря 2022 года. За это время были проведены судебно-медицинские экспертизы, однако родители настаивают: ключевые вопросы так и не получили полноценного ответа.

— Первая комиссия не провела самостоятельного полноценного исследования гистологического материала, а последующая комиссионная экспертиза в Екатеринбурге выполнялась без ряда объектов, которые сами эксперты первоначально считали необходимыми, — рассказал Дмитрий Ершов. — В частности, комиссии не были представлены рентгенологические материалы и аудиозапись, содержащая сведения о возможном повреждении лёгких ребёнка. Во время экспертизы сообщалось, что необходимые снимки утрачены. Хотя без них эксперты не могли полноценно оценить происхождение поражения лёгких и, в частности, разрешить вопрос о характере пневмонии. А после окончания экспертизы, 3 апреля 2025 года, ранее считавшиеся утраченными снимки неожиданно обнаружились.

Однако новая комплексная экспертиза с исследованием найденных снимков так и не была проведена.

— Получилась парадоксальная ситуация: заключение считается достаточным, хотя объект, который сама экспертная комиссия считала необходимым, появился только после завершения её работы, — отметил Дмитрий Ершов. — Не менее серьёзный вопрос касается лёгких ребёнка. В материалах и пояснениях, которые есть у нас на руках, содержатся сведения о том, что заведующий реанимационным отделением сообщал: лёгкие ребёнка были «перераздуты и порваны». Однако эти сведения не были отражены в протоколе патолого-анатомического вскрытия и не получили полноценной экспертной оценки. Аудиозапись, на которой зафиксировано соответствующее сообщение, экспертам не предоставлялась. Хотя именно её следовало сопоставить с параметрами искусственной вентиляции лёгких, двусторонними пневмотораксами, утечкой воздуха, рентгенограммами и морфологическими изменениями.

Особую роль в выводах следствия и экспертов, по словам Ершова, играет наличие у ребёнка синдрома Дауна и врождённого порока сердца. Эти обстоятельства фактически используются как один из главных аргументов в пользу тяжести исходного состояния и неблагоприятного прогноза.

— Однако даже наличие синдрома Дауна само по себе не отвечает на вопрос, почему ребёнок умер и какую роль в смертельной цепи могли сыграть конкретные медицинские действия, осложнения ИВЛ, инфекция, трансфузионная терапия и иные события, — обращает внимание отец погибшего Владислава.

Сейчас семья добивается независимого генетического исследования сохранившегося биологического материала. Как отметил Дмитрий, для семья принципиально важно не «опровергнуть диагноз любой ценой», а получить проверяемое подтверждение результата на независимом биологическом субстрате.

Есть и другие вопросы. В экспертных материалах фигурируют тяжёлый инфекционный процесс, крайне высокий прокальцитонин, двусторонние пневмотораксы, длительная ИВЛ, кровотечение, трансфузионная терапия, выраженная гипергликемия, кома и отёк головного мозга.

— Эти события не были объединены экспертами в единую причинно-временную цепочку, — считают родители. — Вместо этого был сделан категорический вывод об отсутствии причинной связи между выявленными дефектами медицинской помощи и смертью ребёнка. При этом тяжесть врождённой патологии фактически стала универсальным объяснением неблагоприятного исхода. Именно поэтому ещё в феврале 2026 года была процессуально назначена новая судебно-медицинская экспертиза. Однако спустя месяцы это постановление так и не реализовано. Тем не менее впоследствии региональное следственное управление сообщило нам, что возможности дальнейшей экспертизы фактически «исчерпаны». Но как можно считать возможности расследования исчерпанными, если экспертиза, назначенная ещё в феврале, так и не проведена; если снимки, отсутствовавшие у предыдущих экспертов, впоследствии нашлись; если аудиозапись о возможном повреждении лёгких не исследовалась; если продолжаются проверки достоверности медицинской документации; если отдельные документы стали предметом уголовного дела о возможной подделке?

С учётом всего выше перечисленного Дмитрий и Елена Ершовы решили обратиться к уполномоченному по правам человека, руководству Следственного комитета, прокуратуре и общественности.

— Мы прочим не о привилегиях и не о «нужном» нам экспертном заключении. Мы просим провести то исследование, которое позволит проверить обе версии — как версию о неизбежной смерти вследствие тяжёлой врождённой патологии, так и версию о том, что смертельный исход мог быть связан с совокупностью медицинских осложнений и дефектов помощи, — подчеркнули Дмитрий и Елена Ершова. — Сейчас же прекращение уголовного дела будет означат не завершение расследования, а фиксацию всех оставшихся противоречий без ответа. Прежде чем поставить в этом деле точку, важно исследовать те доказательства, которые уже есть на руках. Мы просто хотим справедливости, честного и прозрачного расследования. Точка в уголовном деле не может ставиться раньше точки в вопросе о причине смерти ребёнка.

Об истории семейной трагедии

Сын Елены и Дмитрия Ершовых родился 29 сентября 2022 года. Беременность протекала без осложнений, а все скрининги показывали, что малыш абсолютно здоров. Однако уже через несколько часов после родов врачи сообщили родителям, что у ребёнка тяжёлый порок сердца и синдром Дауна. При этом никаких документов, подтверждающих диагноз, семье так и не предъявили. Позже мальчика без ведома родителей перевели в другую больницу. Там сообщили, что у него произошёл разрыв лёгких. Супруги уверены: младенца подключили к аппарату ИВЛ неправильно, что и стало причиной трагедии. Спустя 14 дней мальчик умер.

В заключении о смерти указано, что причиной стали врождённый порок сердца, отёк головного мозга, бронхопневмония, общий атриовентрикулярный канал. После похорон семья решилась на эксгумацию, чтобы установить точную причину смерти. Однако в теле ребёнка не оказалось органов, оно, по словам отца, было «набито тряпками».

По факту смерти мальчика было возбуждено два уголовных дела — по части 1 статьи 293 УК РФ (халатность) и по части 2 статьи 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности). Уголовное дело о халатности было возбуждено из-за отсутствия внутренних органов в теле ребёнка. У следствия были основания полагать, что они отсутствовали в результате халатности должностных лиц ГБУЗ «ЧОПАБ» (Челябинское областное патологоанатомическое бюро). Впрочем, обвинение в рамках этого уголовного дела никому не было предъявлено.

В ноябре 2025 года следственный комитет в четвёртый раз отменил постановление о прекращении уголовного дела о халатности по факту смерти мальчика. В последующем данное уголовное дело было соединено с основным уголовным делом. В феврале текущего года семья Ершовых пожаловалась на разглашение данных предварительного следствия и попросила провести проверку из-за этого, но им отказали. Чуть позже, тоже в феврале, Ершовы обратились к главе СКР Александру Бастрыкину с заявлением о том, что местный следователь СК препятствует расследованию дела и злоупотребляет полномочиями. Они попросили руководителя ведомства разобраться также с тем, что сообщение о преступлении не было зарегистрировано должным образом.

В начале марта 2026 года родители выиграли в суде одно из дел — Центральный районный суд признал незаконным бездействие должностного лица областного следственного управления СКР. А спустя месяц, то есть, через 3,5 года после трагедии, новый глава СК Челябинской области передал в другой отдел дело о ребёнке, «набитом тряпками».

Спустя почти четыре года после случившейся в больнице трагедии, Ершовы обратились в суд с иском о компенсации морального вреда, запросив 14,5 миллиона рублей. На днях Центральный районный суд Челябинска начал рассмотрение этого иска.

Фото: предоставлено Дмитрием Ершовым