Семья и друзья больше не держат: почему молодёжь бежит из Челябинска

«Пчела» поговорила с Ольгой Сушковой и узнала, насколько данные этого труда коррелируются с общей статистикой об «исчезнувших» и «новеньких».

Мы готовим базу для «красной кнопки», которая будет загораться при возникновении миграционной проблемы 

— Ольга, вам 23 года и вы пишете магистерскую диссертацию о причинах миграции людей из Челябинска, верно?

— Да, все правильно, мы исследуем отток челябинцев из города, ищем факторы на это влияющие и зависимости между такими факторами.

— «Мы» — это…

— Я и мой научный руководитель Юлия Петриченко, доцент кафедры информационных технологий и экономической информатики.

— Как звучит тема диссертации?

— Окончательного названия пока нет, рабочее — «Построение мониторинговой системы миграционных потоков». Дело в том, что мы вручную собираем базу, которая, как мы предполагаем, ляжет в основу механизированной системы. Грубо говоря, мы готовим базу для «красной кнопки», которая будет загораться при возникновении проблемы. В данном случае — миграционной.

— Зачем это нужно? 

— Моя диссертация родилась из собственного опыта. Когда я стала все чаще слышать о том, что люди переезжают из Челябинска, когда стали переезжать мои друзья, мы на кафедре информационных технологий заговорили о том, что люди не просто уезжают, а происходит очевидный отток рабочей силы, умных молодых людей. Это значит, что есть и факторы, влияющие на этот отток. В идеале мне захотелось выстроить исследование — таким образом, чтобы можно было понять и проанализировать эти факторы, а в дальнейшем и предсказать их. 

Человек может ведь очень долго говорить о желании уехать и не уезжать. Но однажды он все-таки решается — так вот где наступает эта критическая черта, когда он собирает вещи и покупает билеты? Мы и должны это выяснить.

— А что значит «вручную» собираете базу — буквально проводите письменное/печатное анкетирование и на этом строите исследование?

— Да, именно так. Мы начали заниматься этой работой около года назад. Вначале пошли от обратного: стали работать с людьми, которые пока еще находятся в Челябинске, но настроены на переезд. Спрашивали их, какие причины для отъезда они видят в первую очередь. Тогда же мы пытались найти какие-то зависимости, что и предполагает наше исследование — понять, как и какие факторы влияют на решение человека о переезде. 

Здесь, наверное, нужно уточнить: информационная система, на базе которой собирались данные, предполагает мониторинг, а значит, все должно быть максимально автоматизировано. То есть, это хорошо, что я бегала с анкетами и вручную собирала все данные, но вообще для такого исследования требуется большая информационная система с большой аналитической базой.

— Сколько людей тогда, год назад, приняли участие в вашем «первом туре» исследования?

— Тогда мы остановились на тысяче человек. Сейчас, на втором этапе, исследование оттока гораздо меньше, прежде всего потому, что мы анализируем тех, кто уже принял решение и уехал. Анализируем факторы, повлиявшие на это решение. Здесь я точечно, специально, ищу и выбираю респондентов. Их количество только приближается к сотне, зато данные получаются более красноречивыми.

Многие связывают свое решение переехать с экологическими проблемами Челябинска

— Получается, для такого исследования подходят не все уехавшие?

— Нам нужны люди, которые уехали из Челябинска год назад или больше, а также те, кто только собирается уехать. Уехавших сложно искать в массовом количестве, так как это больше «штучные» люди — знакомые или друзья друзей. Как найти их в массовом количестве, не совсем понятно. Что касается года со дня отъезда, это обусловлено тем, что многие так или иначе связывают свое решение переехать с экологическими проблемами Челябинска.

О проблемах мы стали слышать сравнительно недавно — «бум» пришелся на 2017–2018 годы. Потому мы взяли временные рамки для исследования в год и больше. Кроме того, нам важно изучить молодую аудиторию, поэтому играет роль и возраст респондента: от 23 до 34 лет. Это именно та активная прослойка людей, которая по идее должна выступать движущей силой для города и региона: молодые предприниматели, молодые ученые, молодые рабочие.

— Когда в последний раз проводились такие исследования? 

— В России их крайне мало, в Челябинской области — совсем нет. Никто не изучал, почему молодежь уезжает из региона, и мне в своей работе фактически не на что опереться. Очевидно, что само понятие «миграция» для России сравнительно новое. За рубежом эта тема миграции исследуется давно. Но у нас миграция как таковая появилась в рыночных условиях, то есть в 90-х и позднее. Все переезды раньше были плановыми: строительство, освоение территорий. И за последние 20–30 лет в России не так масштабно исследовалась миграция, как на Западе, поэтому я сейчас сталкиваюсь с тем, что предсказать тот или иной вид миграции нам крайне сложно. Да, есть вид учебной миграции, понятно, что вчерашние школьники едут поступать в Москву, это логично и понятно, работ по такой теме немало. Но узнать, почему уезжают люди, для которых учебная миграция уже не так актуальна, люди, у которых еще нет детей либо дети совсем маленькие… этими вопросами никто в Челябинске раньше не занимался.

— В таком случае, что если у вас надуманная тема для исследования и никто этим не занимался, потому что нет повестки, нет актуальной проблемы? 

— Когда мы только начали, мы мониторили Росстат и Челстат — искали статистические показатели, которые проиллюстрируют хоть что-то по моей теме. Как известно, на таких ресурсах статистика публикуется с большим опозданием: по многим показателям статистики за 2018 год на Челстате до сих пор не опубликована. Более того, там практически нигде нет статистики по возрастам и сравнивать можно только коэффициенты. Но и этого хватает, чтобы, опираясь на статистику 2017 года, говорить о сильных ухудшениях миграционного коэффициента в Челябинске. В 2017 году мы впервые за 14 лет перешли отметку в «ноль». 

14 лет подряд в Челябинске миграционный показатель был со знаком «плюс»: приезжающих было больше, чем уезжающих. Сейчас показатели сравнялись, и официальная статистика подтверждает, что люди из Челябинска бегут, а «соседи» из Свердловской области или Казахстана приезжают далеко не так активно.

— Может быть, это в целом тенденция Урала, а не только Челябинской области? 

— Нет, в Екатеринбурге такого оттока нет.

— Но пока вы закончите работу, появится статистика за 2018 год. Вы будете ее включать? 

— Всю необходимую актуальную статистику мы уже видели благодаря тому, что у нас в вузе работают преподаватели разного уровня. Они обращались в различные ведомства и получали те или иные цифры по запросу. Так что мы имели возможность анализировать и сравнивать данные. Миграционная статистика в Челябинске отрицательная, я не помню точно, но что-то около «минус» 1300 человек. Это много или мало? Я думаю, когда долгие годы сохраняется положительный коэффициент, а потом он становится отрицательным, это наверняка ощутимо.

Люди уезжают и из-за дефицита цифровых возможностей

—  Получается, если чиновники в курсе происходящего, а вы исследуете миграцию из Челябинска и факторы, влияющие на нее, то ваша работа может пригодиться в выстраивании удерживающих механизмов? 

— Да, но не прямо сейчас. Для того, чтобы выходить на административный уровень, нужно до конца понять факторы и зависимости, а еще лучше понять, как с этими данными работать. Хотелось бы прийти к чиновникам и сказать «Мы знаем, что нужно делать, чтобы люди не уезжали», ну или хотя бы с какими-то идеями на этот счет. Еще момент: моя коллега на кафедре информационных систем пишет работу, которая рассматривает миграцию более детально — через призму цифровизации города. То есть, насколько город оцифрован, насколько в нем есть возможность пользоваться топовыми системами связи. И в этой работе присутствует тезис о том, что люди уезжают в том числе и из-за отсутствия или дефицита цифровых возможностей. Думаю, впоследствии мы объединим эти работы, чтобы выйти на административный уровень. Чтобы сказать, какие зависимости и чем отзываются в социуме.

—    Думаете, чиновникам в Челябинске это нужно? 

— Думаю, это нужно нам всем, разве нет? 

Когда мы начали проводить второй этап — исследовать тех, кто уже уехал — в Челябинске и области как раз стала меняться власть, пришел новый губернатор. Помните, что он сделал первым делом? Завел инстаграм. То есть, создается впечатление, что он — этот молодой человек — по крайней мере понимает, что такое цифровизация, и с ним вопрос миграции я бы обсудила. 

Дело в том, что в идеале мы хотим предложить разработку большой мониторинговой системы, которая отслеживала бы все миграционные процессы здесь и сейчас, а не так, как это происходит на Челстате. Да, это в перспективе, ну и что. Это исследование в конечном итоге может очень помочь Челябинску, поэтому, да, оно важно и нужно.

—    Почему для исследования вы взяли только Челябинск, но не Южный Урал в целом? 

— Если рассматривать регион, то, насколько я могу судить, подавляющее большинство молодежи так или иначе все равно сначала мигрирует в Челябинск из маленьких городов, а потом уже уезжает и отсюда. Было бы интересно, конечно, проанализировать всю Челябинскую область, но исходить приходится из возможностей, которых у меня сегодня не так много.

—      То есть и сейчас ведется сбор данных вручную? 

— Да, именно. Нахожу подходящего героя и отправляю ему анкету с вопросами. Полученные данные анонимны и в итоге обобщаются. Здесь надо сказать, что я строила свое исследование в том числе на теории ученого Эдварда Ли, который говорит, что миграцию можно исследовать по трем факторам: удерживающий (то, из-за чего человек может остаться), выталкивающий (то, из-за чего человек хочет уехать) и притягивающий (то, что является привлекательным для человека в какой-то территории). Последний фактор я не рассматриваю, так как он, очевидно, работает на Челябинск в плане учебной миграции. Анкета, которую я предлагаю заполнить респондентам, состоит из двух опросов: на отталкивающие и сдерживающие факторы.

— Уже можно озвучивать какие-то тезисы исследования? Факторы и связи, влияющие на отток «движущей силы» из Челябинска?

— Конкретики пока мало, но уже можно говорить о некоторых мелких зависимостях, которые мы искали на примере тех людей, что только собираются уезжать. Существуют предсказуемые факторы, которые подтверждены в европейских исследованиях, и мы нашли подтверждение им и у нас. 

Например, к переезду более склонны те, кто уже переехал. Молодой человек, который мигрировал в Челябинск из Златоуста, наиболее вероятно однажды переедет и из Челябинска, так как разрыв связи, скажем, с семьей, он уже пережил. 

Более того, в первой части исследования год назад многие респонденты отмечали, что для них сдерживающим фактором являются родственники: «у меня здесь семья, куда я уеду». Сейчас же, на втором этапе, мы понимаем, что среди тех, кто уехал, практически все оставили родных. Семья и друзья больше не являются сдерживающим фактором.

Уезжают айтишники, бизнесмены и люди искусства

—  Семья и личные отношения — это все-таки субъективно, а, скажем, материальные «якоря» вы рассматривали?

— Конечно, и мы уже можем говорить о том, что удерживающим фактором также не является недвижимость или наличие собственного автомобиля. Тем интереснее понять, что же щелкает в голове, когда человек решает продать квартиру и машину, обнять маму и все-таки уехать. Эту «красную кнопку» мы и пытаемся найти, помните? Также мы предположили, что свою роль, вероятно, играет район, в котором живет/жил человек. Это казалось логичным. 

Одно дело переезжать из ЧМЗ, где перманентный смог и неприятный запах, и совсем другое — из центра или северо-запада. Но пока что анкетирование и анализ данных показывает, что в основном люди уезжают как раз из центрального района — максимально развитого по инфраструктуре.

—      А кто уезжает? Люди каких профессий? 

— По сферам занятости можно сказать, что уезжают айтишники, уезжают те, у кого здесь был свой бизнес, а также люди из сфер искусства и развлечений. Я бы назвала эти области наиболее мобильными. Но также становится понятно, что многие едут из Челябинска по работе: как правило те, кто решается уехать, уже знает, где будет работать на новом месте. Плюс за ними едут их мужья или жены, эту категорию мы тоже относим в «рабочую» миграцию.

—      Куда едут, тоже анализируете? 

— В Краснодар, Москву, Санкт-Петербург и, как ни странно, в Екатеринбург. Это довольно интересный момент: Екатеринбург — это тоже Урал, но объективно он больше Челябинска с более развитой инфраструктурой и для многих гораздо приятнее.

Я работаю в противовес общей тенденции «Хочу уехать из Челябинска»

—      А вы сами? Молодой ученый с перспективным исследованием… Как насчет того, чтобы строить карьеру в большом городе? 

— Я думала об этом, когда только собиралась в магистратуру, ездила в «вышку» (Высшая школа экономики, Москва, — прим. «Пчела») на презентацию. Конечно, я понимаю, что Челябинск довольно узок в плане взращивания новых кадров в моей сфере, что есть ряд компаний, в которых, как мне представляется, очень быстро можно достичь потолка. Я говорю как о возможностях, так и о зарплате. И в итоге из всех этих рассуждений в том числе тоже родилась моя диссертация. 

Надо понимать, что я очень люблю этот город: здесь насыщенная жизнь и пока еще много людей, готовых развивать Челябинск. 

Кроме того, у меня сильная социальная привязка: здесь все мои родственники и друзья. Поэтому пока я никуда не собираюсь переезжать и готовлю эту работу в противовес тому, что слышу со всех сторон. А слышу я: «Я собираюсь уезжать».

P.S.: Дорогие друзья, если вы или ваши знакомые уехали из Челябинска (неважно, в какой город страны или даже за границу), и хотите принять участие в анкетировании, чтобы сделать исследование молодой ученой более масштабным, напишите ей. С разрешения Ольги даем ссылку на ее страницу ВКонтакте — свяжитесь с ней, и она вышлет вам анкету.

P.S. 2: Если заинтересовались темой миграции, официальные данные Челстата находятся в открытом доступе.

Фото: соцсети собеседника, sharypovo.today, инфографика Ольги Сушковой