Детский омбудсмен высказалась об убийстве собаки, в котором подозревают челябинскую школьницу

Жильцы дома на улице 40-летия Победы, 44 сообщили «Пчеле», что 1 апреля видели в подъезде подозрительную девочку. По словам горожан, это может быть та самая школьница, которой приписывают жестокое убийство рыжего пса в многоэтажке на Братьев Кашириных. Ребенок засветился на камерах наблюдения в подъезде и в лифте. Девочка как будто старательно прятала лицо под капюшоном и воротником куртки. Внешне она очень похожа на ту самую школьницу, которую видели с погибшей собакой.

— С кем-то из соседей ехала в лифте. Говорят, доехала до 15 этажа и пошла к балконам подъездным. Но внимание жителей её напугало и она ушла, — рассказала челябинка Катерина Артёменко.

Интересно, что дом, в котором видели девочку, это также 20-этажка с двумя выходами.

Напомним, падение собаки с 20 этажа дома в микрорайоне «Академ Riverside» не осталось без внимания полиции. По факту произошедшего возбудили уголовное дело о жестоком обращении с животными. Зоозащитники считают, что к этому эпизоду причастна «девочка-живодёрка», изощренно убившая прошлой осенью котёнка. Независимо от того, так ли это, к ситуации намерена подключиться детский омбудсмен Евгения Майорова.

— Информация пока не подтверждена, полиция ведёт расследование. Но я в любом случае буду вникать с ситуацию. Сначала мы выясним личность, посмотрим социальное положение, школу, какие события до этого были или не были. И, соответственно, после этого комплексно можно будет делать какие-то выводы, — сообщила «Пчеле» уполномоченный по правам ребёнка в регионе.

Кроме того, Евгения Майорова рассказала о работе с девочкой, отрезавшей голову чёрному котёнку. Омбудсмен общалась с ребёнком и её мамой в Центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Со специалистами центра договаривались о дополнительных видах обследований, обсуждали факты травли и нападок на подростка от зоозащитников. Проведённая работа, как отметила Евгения Майорова, позволяет сделать определённые выводы, но разглашать их не позволяет закон, так как это касается личности ребёнка. При этом не всё, что можно было сделать в том случае, удалось реализовать.

— К сожалению, не удалось в полной мере выстроить работу с мамой, потому что здесь она как законный представитель могла давать или не давать согласие на мероприятия, на диагностику, коррекцию и на всё остальное. На тот момент мама в чём-то была против, на  что-то соглашалась, — отметила омбудсмен. — Выезжали в Центр содержания несовершеннолетних специалисты другого учреждения, которые должны были провести работу. В любом случае, девочка через 30 дней уехала, дальше информации о том, к кому они обращались или не обращались, помощь оказывалась или не оказывалась (это же на добровольных началах) к нам не поступало. Я запросила данные о динамике. Сейчас еще актуализируем информацию, но пока её не было.

В случае, если убийство пса — рецидив, а девочке уже исполнилось 14 лет, для со стороны правоохранительных органов могут наступить более серьёзные последствия. Вопрос о применении принудительных мер коррекции и лечения тем не менее остается сложным и деликатным.

— Принудительно это может быть только в крайнем случае, уже по решению суда. Здесь мы не можем как госорганы или должностные лица заставить родителей без их согласия. В ряде случаев, когда речь идёт о медицинском вмешательстве, и в целом, родители могут отказаться, считая, например, что это неизлечимое заболевание и не нужно ребёнка мучить, — говорит омбудсмен.

Причин отклонений, приводящих к жутким деяниям, по мнению уполномоченного по правам ребёнка, может быть несколько.

— На мой взгляд, такие девиации характерны изменениями психики. Конечно, тут очень много учитывается — характер того, как это происходило, многие факторы, которые этому предшествовали. Здесь может зависеть от жестокости ситуативной, когда, например, в толпе начинают бить, и это подогревается сообществом или иными обстоятельствами. И, конечно, могут быть изменения личности, которые требуют коррекции, лечения. Это вопрос сложный, деликатный, — рассуждает Евгения Майорова. — Я считаю, что самая сложная задача — это выявить причины максимально, и уже исходя из этих причин понимать, каким образом действовать, какие меры предпринимать, какие меры будут эффективны.

Фото и видео: Евгения Майорова, Катерина Артёменко, Татьяна Фекличева/Vk.com